В последнее время Штаты публикуют неутешительную статистику, и все же, во 2 половине 2010г. вполне можно рассчитывать на устойчивый рост.

Двойные падения — нечастое явление в США

В 19в. и начале 20в. двойные падения в США были довольно распространены из-за тесной связи экономических циклов с сельскохозяйственными условиями. Однако важно помнить, что в таких промышленно развитых странах, как США, двойные падения случаются редко. Если рассматривать двойное падение как рецессию, которая начинается менее чем через два года после завершения предыдущей рецессии, то после Великой депрессии в США было только одно двойное падение. Произошло оно в начале 1980х гг., и этому определенно способствовало следующее обстоятельство: в период между окончанием рецессии 1980г. и началом рецессии 1982г. краткосрочные процентные ставки выросли более чем на 1000 б.п., а краткосрочная доходность подскочила более, чем на 400 б.п. Сегодня для второго падения нет никаких видимых причин.

Ключом к восстановлению в США является рынок труда.

Даже несмотря на рост занятости в течение последних нескольких месяцев, количество рабочих мест в частном секторе остается ниже минимума середины 2003г. Тем не менее, экономика восстановила почти все позиции, утраченные во время Великой рецессии 2008–09гг. Несоответствие между ростом объемов экономики и трудозатратами свидетельствует о значительном увеличении производительности. Из истории известно, что на первых этапах экономического восстановления может отмечаться высокий рост производительности. Но та же история говорит нам о том, что это явление временное. Если объемы экономики будут увеличиваться и дальше, компаниям придется привлекать дополнительную рабочую силу. Сейчас происходит такой переход от обусловленного экспортом и производительностью восстановления к более устойчивому развитию, чему благоприятствует рост рабочих мест и доходов. К примеру, объявления об увольнениях звучат реже, чем когда-либо за десятилетие, количество временных рабочих по-прежнему быстро растет, а (несмотря на небольшой скачок в июне) продолжительность рабочей недели продолжает медленно увеличиваться. И, что важнее всего, растут налоговые поступления в федеральную казну. Исторически, такой ход событий сопряжен с изменениями в сфере занятости и изменением объемов прибыли.

Опасения по поводу отмены стимулов преувеличены

Многие считают, что отмена финансовых стимулов может привести к спаду во 2 половине года — или даже к двойному падению. В последние годы принималось много мер по финансовому стимулированию, но интереснее всего Закон о восстановлении экономики и реинвестициях (ARRA), принятый в феврале 2009г. Данный закон включает в себя три основных компонента — снижение налогов, расходы на инфраструктуру и помощь государственным и местным правительствам. По первоначальным подсчетам предполагалось, что так называемые «стимулы» составят 787 млрд. долларов и будут реализованы в течение 10 лет, тогда как, согласно последним официальным данным, сумма составит 862 млрд. долларов (см. последний Бюджетный и экономический прогноз Бюджетного управления Конгресса). Страх перед отменой стимулов, во многом, необоснован, поскольку закон ARRA подразумевает продление срока ограничения на введение минимального альтернативного налога (AMT). На самом деле, в 2010 финансовом году на это из пакета стимулов выделяется 100 млрд. долларов. Также весной 2009г. вступили в силу изменения, связанные с таким компонентом ARRA, как «Making Work Pay» (платит работа), что привело к временному увеличению чистого дохода. Вскоре после внедрения таких изменений, чистая прибыль снова стала уменьшаться, что свидетельствовало о серьезном сокращении рабочих мест, происходившем в тот момент. Затем объемы чистой прибыли начали увеличиваться на фоне относительного улучшения ситуации на рынке труда в 2010г. Таким образом, сейчас происходит рост чистой прибыли — что и является целью сокращения налогов.

В тоже время в последние месяцы наконец-то начали увеличиваться расходы на инфраструктуру. В действительности, государственные расходы на строительные объекты уменьшались в течение большей части 2009г. и в начале 2010г. в результате принятия ARRA, и ситуация стала меняться только в последние несколько месяцев. Вероятно, это связано с началом действия финансовых стимулов (хотя вообще-то не имеет значения, связано это со стимулами или нет — важно увеличение активности в государственном строительном секторе). Правда, значительная часть финансовой поддержки государственных и местных правительств, включенных в ARRA, будет завершена в этом году. Но многие полагают, что правительство выделит дополнительное финансирование — в основном связанное с медицинскими пособиями. Существуют некоторые опасения по поводу отмены других видов финансовых стимулов. В частности, недавнее уменьшение продаж новых домов после истечения налоговых льгот для покупателей домов снова породило опасения в связи со стимулами. Налоговые льготы для покупателей домов действительно в некоторой степени способствовали продажам, и, следовательно, можно ожидать отдачи. Однако налоговые льготы для покупателей также привели к уменьшению запасов непроданных домов до почти рекордных минимумов, что позволяет снизить давление на строителей.

Ситуация аналогична программе компенсации за старые автомобили, которая в значительной мере способствовала продажам автомобилей осенью и весной 2009г. Последствия данной программы для производства сказываются до сих пор. Например, некоторые автопроизводители объявили, что не будут закрывать заводы, как это обычно происходит во время празднования Дня независимости. Напротив заводы продолжили работать, чтобы пополнить скудные запасы. Исходя из графиков сборки, опубликованных автопроизводителями, можно предположить, что производство автомобилей с учетом сезонных изменений, вырастет в июле примерно на 15%. Эти обстоятельства помогли значительно сократить число заявок на пособия по безработице в последнюю пару недель, а увеличение объемов сборки автомобилей в июле также будет способствовать промышленному производству, росту занятости и ВВП в 3 квартале.

Что касается автомобилестроения, то ограничение чрезмерного накопления запасов и краткосрочное стимулирование спроса заложили основу для продолжительного восстановления в данной сфере. На наш взгляд, маловероятно, что в секторе жилищного строительства произойдут такие же улучшения, однако отсутствие избытка нераспроданных новых домов должно — как минимум — помочь ограничить спад в этом секторе. Кроме того, жилищный сектор — не самая важная составляющая устойчивого восстановления в США. В данный момент на инвестиции в жилищное строительство приходится менее 2.5% ВВП по сравнению с пиком в 6% в 2005г. При этом наш прогноз по началам жилищного строительства в 11% в 2010г. и 5 % в 2011г. является самым пессимистичным среди всех имеющихся.

И в конце хотелось бы отметить, что существуют оправданные опасения по поводу возможного финансового охлаждения. Однако это относится не к 2010, а к 2011 году. На самом деле, побочным экономическим эффектам финансового давления, оказываемого на государственные и местные правительства, вероятно, уделяется слишком большое внимание. Что действительно важно, так это действия федерального правительства. Мы полагаем, что Конгресс продлит сроки сокращения подоходных налогов и налогов на прирост капитала для всех жителей за исключением тех, кто получает самую большую прибыль (т.е. домохозяйств с годовым доходом более 250000 долларов). Однако вероятны разные результаты, и, возможно, ситуация не разрешится до завершения ноябрьских выборов. Если бы налоговые ставки увеличивались в 2011г. повсеместно, то, несомненно, существовал бы некоторый риск спада по сравнению с нашим нынешним экономическим прогнозом. И наоборот, если налоговые ставки останутся на сегодняшнем уровне для всех, существует вероятность более активного роста.

Дэвид Гринлоу

Журналисты называют это сокрытием фактов. Когда реальная ситуация остается за страницами газеты, а для ее прикрытия используют более привлекательные и любопытными факты. Именно так обстоят дела с последним прогнозом Азиатского банка развития. Рынки «повелись» на заголовок: Азиатский банк развития повысил прогноз для 14 стран Восточной Азии с прогнозируемых в апреле 7.7% до 8.1% на 2010 год. «За кадром» осталась новость, что три основных риска могут преградить Азии путь к процветанию: новый виток мировой рецессии, дестабилизация притоков капитала и успешное сворачивание мероприятий по стимулированию. «Несмотря на то что большинство развивающихся экономик Восточной Европы уверены в V-образном восстановлении, пока рано говорить о том, что V — это победа», — сказал Сриниваса Мадхур, старший управляющий филиала АБР в Маниле. Азия переживает глубокий кризис, и быстрый рост в Китае возрождает уверенность в регионе. Активность Китая даже позволила Goldman Sachs Group Inc. поднять целевой уровень ключевых индексов азиатских фондовых бирж. Тем не менее, Азия ступает на рискованную дорожку, где ее поджидают, пожалуй, самые страшные опасности с конца 90-х гг. Голдмановская «V» означает «valuations» (анализ) и отражает ставку банка на то, что азиатские акции в краткосрочной перспективе покажут отличные результаты. В отчете от 14 июля аналитики под руководством Тимоти Мои повысили трехмесячный прогноз для MSCI Asia-Pacific, за исключением Японии, с 405 до 425, увеличив свой шестимесячный целевой показатель с 430 до 440 и оставив 12-месячный целевой уровень на 485 пунктах. Сейчас индекс находится на отметке 395 пунктов.

V = Vulnerable

На самом деле V может означать «vulnerable» (уязвимый), поскольку слабый рост в США вызывает разочарование, инвесторы пытаются оценить риск дефолта в Европе, а беды Японии растут как на дрожжах. Здоровый рост зависит от решений, принятых политиками в отношении трех основных проблем Азии. Первая из них связана с мировой экономикой. Выпуск долговых ценных бумаг на протяжении последних двух лет стабилизировал рост. Но он его не стимулировал, поэтому экономисты поговаривают о возвращении к рецессии. То же относится и к беспрецедентному сокращению процентных ставок. Легкие деньги подняли банки на ноги, но не способствовали созданию новых рабочих мест или росту потребления. Беда в том, что лидеры пытаются при помощи традиционных решений выйти из крайне нестандартных ситуаций. Призывая к сокращению долга, Вашингтон не учитывает того, что крупнейшая экономика до сих пор находится в коме. Волнения в Европе по поводу грядущей инфляции не позволяют разглядеть вероятность дефляции. А разговоры о восстановлении в Токио игнорируют реальность.

Затянувшийся застой

Если Стивен Роуч, председатель Morgan Stanley Asia прав, и США переживают период затянувшегося застоя, значит, все меры стимулирования, предпринятые азиатскими странами в отношении своих экономик, оказались малоэффективными. Ориентированная на экспорт Азия может прожить год, не получая помощи от экономики с оборотом 14 трлн. долларов. Но через три или четыре года все изменится. Безусловно, Китай переживает бум, но 4.3-триллионная экономика с заниженным курсом валюты — не замена американскому двигателю экономического роста. Отсюда вытекает вторая проблема: горячие деньги. Политика нулевой ставки, проводимая Вашингтоном и Токио, бьет рикошетом по Азии и повышает инфляционные риски. США, Европа и Япония откладывают поиск стратегий сворачивания послекризисных мероприятий по стимулированию роста. Азия не может позволить себе такую роскошь. Инфляционные давления растут, и страны от Южной Кореи до Малайзии укрепляют свои валюты. Такой подход выгоден политикам, т.к. в прошлом месяце это позволило Китаю отказаться от привязки к доллару.

Валюты в движении

«Сейчас, когда китайский юань движется вверх, Азия может позволить себе укрепление валют, которое будет менее болезненным, чем повышение процентных ставок», -говорит стратег из LGT Group в Сингапуре Симон Грос Ходж. Такое развитие событий может привести к возникновению очередных трудностей. Зарубежные инвесторы, ищущие прибыль, могут ринуться в Азию, снова наводнив регион краткосрочным капиталом. Будет непросто справиться с излишком денег. При неправильном управлении он усилит инфляцию цен на активы, которая станет для Азии большой головной болью. Также над нами нависла третья проблема в виде случайных политических ошибок. Она является основным показателем того, выльется ли текущий оптимизм Goldman в стабильный поток прибыль азиатских экономик и инвесторов.

Свернуть финансовые меры и так непросто. Центробанки должны осушить полноводные реки ликвидности, большая часть которых возникла благодаря ультранизким ставкам в крупнейших мировых экономиках. Политикам и монетарным властям нужно сотрудничать, чтобы найти равновесие. С одной стороны, наблюдается рост инфляционных рисков. А с другой, — большая часть бедного населения мира проживает в Азии. Найти правильное соотношение ингредиентов легко только на словах. Азия никогда не сталкивалась с такой деликатной задачей, как корректировка факторов роста. После краха Lehman Brothers Holdings Inc. в 2008 году политики развернули меры по стимулированию и пустили вещи на самотек. Это было просто. Гораздо сложнее будет вернуться к обычному положению вещей. Такой момент наступил. И для тех, кто полагается на «анализ» Goldman, дорога от «уязвимости» к «победе» будет ухабистой.

Учитывая резкую критику в адрес стресс-тестов Европейского Центробанка, представилось довольно любопытным, как несколько чувствительных к риску валют пробили диапазоны, продемонстрировав восходящую динамику, отмечают валютные аналитики Westpac. Даже те, кто был скептически настроен по отношению к стресс-тестам (надо заметить, не без причины), вынуждены признать, что после этого экономические данные по Европе изменились в лучшую сторону. Тем не менее, в банке отмечают, что евро/доллар на протяжении всей недели торговался вблизи отметки 1.3000, в ожидании нового катализатора роста. Между тем, валютные аналитики Westpac придерживаются медвежьего настроя по евро/доллару на следующие три месяца. В банке прогнозируют, что в течение этих месяцев торговля по паре будет проходить в диапазоне 1.15/1.35, и ожидают, что в течение месяца пара опустится к отметке 1.23. Текущий курс евро/доллара 1.3062.

Почему рынки отреагировали падением на недавнюю речь Бена Бернанке? Возможно, из-за его слов: «экономический прогноз остается крайне неопределенным»? Понятное дело. Остается надеяться только на неопределенность прогноза. Зачем еще ФРС удерживать ставки практически на нулевом уровне и наказывать вкладчиков по всей стране? Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что на рынках ходили слухи о новых мерах ФРС по стимулированию экономики, например, о дальнейшем количественном ослаблении, и они были разочарованы отсутствием конкретных действий. Ведь г-н Бернанке утверждал, что арсенал ФРС еще не исчерпан, и банк готова пойти на дальнейшие политические меры, если это потребуется для возврата к полному использованию производственного потенциала страны и поддержания стабильности цен. Экономисты из США уже писали на эту тему. Возможно, такое сочетание целей просто недостижимо. США могут вернуть прежние темпы роста экономики, но только за счет повышения инфляции, либо удерживать инфляцию за счет потери производства.ФРС — не всемогущий волшебник. Япония увеличила денежную массу, опустила ставки почти до нулевого уровня и накопила огромные бюджетные дефициты и все равно не смогла преодолеть продолжительный период рецессии. Кто-то считает, что она действовала не так быстро, как США, но это и неудивительно. Считается, что пузырь лопнул в конце 80-х гг., когда фондовый рынок в Токио достиг своего пика. Согласно обзору мировой экономики МВФ от 1992 года, темпы роста реального ВВП в Японии в 1990 и 1991 гг. составили 5.2% и 4.5% соответственно. Проблема в том, что Банк Японии не спешил с мерами. Предположительно, японские банки не сразу осознали проблему просроченных ссуд. Хотя, возможно, банковский сектор США ведет себя так же? В статье Wall Street Journal говорится о том, что США относились к ипотечным кредитам по принципу «продлевай и выдавай».  По всей вероятности, продолжительный период замедленного роста после долгового кризиса, как считают Рейнхарт/Рогофф, неизбежен. А может, рынки начинают понимать, что у Бернанке нет волшебного рецепта для решения всех проблем. В одной из последних статей рассматривается связь между долларом и золотом как индикатором доверия к центральным банкам. Рост доллара (по отношению к золоту) в 80-х и 90-х гг. отражал уверенность общества в том, что Пол Волкер знает, как победить инфляцию. Американская валюта достигла максимума в 1999 году, как раз когда Боб Вудворд написал свою книгу о «маэстро» Алане Гринспене и сенатор Фил Грамм заявил, что Гринспен войдет в историю как самый лучший председатель в длинной череде великих служащих ФРС. Возмездие пришло в виде последующего мрачного десятилетия.

Во-первых, стране необходимо финансировать себя за счет налогообложения, изобретательности и дальновидности. Налоги на трудовые доходы и прирост капитала сокращают и трудовые доходы, и капитал. Однако это не относится к налогу на ресурсы, потому что природные ресурсы имеются как данность. Такие налоги сокращают незаслуженные прибыли их владельцев. Во-вторых, данная система провоцирует образование пагубных политических стимулов. В мире, в котором люди набрали огромные долги, чтобы владеть землей, повышение цен на землю будет встречено на «ура», и будет сделано все, чтобы предупредить их падение. Таким образом, перед нами разыгрывается эксцентричный спектакль: газеты провозглашают о грядущем повышении цен на жилую недвижимость — самое главное благо. Те, кто извлекает выгоду из таких удорожаний — не просто земельные спекулянты. Они они вдохновенные последователи идей манипуляции рынком. Например, в Великобритании, землевладельцы горячо приветствовали искусственное создание нехватки земли посредством нелепого ограничительного режима по контролю над градостроительным планированием. Это один из самых важных способов перемещения богатства от неимущего юноши к имущему старику. В своей новой книге Дэвид Уиллеттс, министр по делам университетов и науки, рассматривает проблему несправедливого распределения богатства между поколениями. Спекулятивный земельный рынок — главная причина случившейся катастрофы.

В-третьих, мы попали в замкнутый круг: возможность для спекуляций землей провоцирует развитие кредитного цикла, и наоборот, снова и снова дестабилизируя экономику. Журналист Фред Харрисон утверждает, что этот цикл продолжительностью 18 лет был вполне ожидаемым и прогнозируемым, по крайней мере, для него. В сущности, покупатели арендовали имущество у банкиров, а взамен играли на повышение. Масса агентов получает прибыль за счет платы за подготовку, красивую упаковку и угощение плодами высокоспекулятивных сделок. Во время длительного экономического подъема (самый последний цикл роста в Великобритании длился 11 лет) они все обогатились за счет взрывного всплеска кредитования и использования заемных средств. Когда наступит крах, вчерашние заемщики, финансовые институты и налогоплательщики понесут огромные убытки. Это не более чем гигантская финансовая пирамида с уже знакомыми печальными последствиями. В конечном счете, по мнению Харрисона, такой способ ведения дел приведет к катастрофе.

Долгое время нас убеждали в том, что плата за пользование ресурсами должна быть единой для всех и не увеличиваться для отдельных собственников. Тем не менее, по словам Харрисона, «как общество, мы социализируем заработанные своим трудом доходы (заработные платы и жалованья), тогда как наш общественный доход (от владения землей) остается частным». Кто бы что ни думал по поводу справедливости такой системы, на практике она привела к ужасающим результатам. Хотим ли мы вновь запустить кредитно-ориентированный процесс на рынке недвижимости, как только удастся ликвидировать последствия предыдущего?

Если «кризис — это тяжелая ситуация, которую нужно использовать с выгодой», сейчас самое время действовать. Полная социализация арендной стоимости земли разрушит финансовую систему и благосостояние значительной части общества. Совершенно очевидно, что это невозможно. Однако социализация прибылей, начиная с текущего момента будет менее болезненной. Такое решение поможет охладить пыл спекулянтов. Оно также сместит бремя налогообложения. Не менее важны планы Великобритании, касающиеся пересмотра законов о градостроительном планировании. Многие считают, что подобная либерализация негативно отразится на ситуации в сельской местности. Но эти опасения абсолютно беспочвенны: увеличение радиуса Лондона на 5 километров увеличит доступную площадь на 50%. Неужели это сможет как-то повлиять на очаровательную зелень английских земель? Ни одно правительство не способно отучить англичан от их веры в то, что спекуляции землей — это путь к богатству. Но можно хотя бы попытаться. Рост стоимости жилья и неэффективные налоги — уже само по себе плохо. Но то, что спекулятивная лихорадка дестабилизировала всю мировую экономику — еще хуже. Пусть об этом пока догадываются лишь немногие, но время перемен уже пришло.

Новое правительство Великобритании идет на беспрецедентную экономию, и стране, как и всем остальным государствам, грозит всеобщий отказ от кредитов. Бен Бернанке страдает от кошмаров? Жан-Клода Трише мучает бессонница? Мервин Кинг просыпается среди ночи в холодном поту и насквозь мокрой пижаме? В этом не было бы ничего удивительного, ведь после самых масштабных за всю историю человечества политических стимулов западные экономики, похоже, уперлись в стену. Федеральная резервная система пересмотрела свои прогнозы в отношении роста экономики США на 2010 г., обнаружив «слабое место» в восстановлении. Тем временем европейские политики переживают по поводу того, какое влияние окажет кризис суверенного кредитования на восстановление в Европе. Все действия главы Банка Англии Мервин Кинг пока только повышали инфляцию: реальная экономика остается безжизненной. Ничего из этого не должно было случиться. Западные политики думали, что знают, как решить серьезные экономические проблемы. На протяжении нескольких лет они в максимальном объеме использовали свое, как представлялось, мощное экономическое оружие. Тем не менее, результаты разочаровывают. Долгожданное восстановление не появилось. Вместо этого западные экономики слабеют на дне пропасти. После долгого падения акцент сместился на повышение налогообложения.Однако не всех постигла одинаковая участь. Несмотря на переживания по поводу текущих темпов экономического роста в Китае, на протяжении последнего года азиатские экономики с легкостью поднимаются вверх. То же можно сказать и о других развивающихся странах. Как у них получилось исполнить трюк, до сих пор не поддающийся кудесникам Запада? Каким образом политики в странах с переходной экономикой добились такой ловкости рук? И почему такая же уловка не действует на Западе?Вернемся к аналогии с пропастью. Из надежных источников мне стали известно, что альпинистам проще взбираться на гору с легким, а не тяжелым рюкзаком. Развивающиеся страны усвоили это на своем горьком опыте. В 80-х и 90-х гг. все эти государства, сгибающиеся под тяжестью чрезмерного долга, слишком часто теряли хватку, увлеченные расточительством. Однако совсем недавно большинство из них вернулось к более консервативному поведению, отказавшись тянуть за собой долги прошлых лет.Подобно другим странам мира, они стали жертвой мирового экономического кризиса. Но в отличие от прочих, они с относительной легкостью смогли снова взобраться на гору, потому что им не нужно было тащить на спине груз предыдущих излишеств. Западные страны находятся в менее выгодном положении. Рюкзаки, набитые до- и послекризисными долгами, тянут их вниз. Действительно, дополнительные государственные займы предотвратили экономики от свободного падения в пропасть Великой депрессии II. Но расходы были впечатляющими. Долг домохозяйств и финансового сектора до сих пор высок, но теперь к нему прибавился и чрезмерный государственный долг. Это может помешать естественному восстановлению.Все это крайне тревожно. В 2002 году экономисты Федеральной резервной системы подготовили отчет, в котором говорится, что стагнация Японии в 90х гг. по большей части объясняется неспособностью ослабить монетарную политику. В частности, они утверждают, что если бы в 1992–1995 гг. процентные ставки были сокращены еще на 2%, это укротило бы дефляционного зверя и открыло бы японской экономике путь к восстановлению. Другими словами, японцы не заметили дефляционные давления, которые были готовы поглотить их экономику. В результате они не успели принять нужно «лекарство», чтобы вернуть экономике прежние силы. Японцы все испортили, но Запад, похоже, знает, что нужно делать. Этой точки зрения придерживаются любящие разводить демагогию финансовые круги, а также политики, которым, откровенно говоря, нужно быть осторожнее. Просто Западу нравится смотреть на остальных свысока.В конечном счете, проблемы Японии берут свое начало в излишествах 80-х гг. Тогда страна жила не по средствам. Простой сэндвич с мясом в отеле Tokyo Palace Hotel стоил целых ?35, и участники бума в конце 80-х гг. были готовы платить эту безумную цену. Японская экономика сошла с ума не без помощи фондового рынка и пузыря цен на недвижимость, что привело к еще большему увеличению долга. Когда пузырь лопнул, и экономическая реальность открылась нации фантазеров, начался повсеместный отказ от кредитов. Никто не заставлял японцев экономить. Они сами предпочли это сделать, осознав, что эпоха вечного богатства осталась позади. Никакое количество стимулирующих мер не изменило бы эту точку зрения, по большей части потому, что она была верна. Процентные ставки упали и, возможно, понизились бы еще больше, но зачем людям брать кредиты, если они и так по уши в долгах?Чтобы компенсировать неактивность частного сектора, японское правительство стало брать в долг больше, но едва ли это повысило интерес бизнеса к кредитам. Для каждого стимулирующего мероприятия была проблема, сводящая на нет все усилия. По всей видимости, кейнсианская теория не сработала. Из истории Японии можно извлечь очевидный урок: в первую очередь, политики должны предупреждать пузыри и связанные с ними долги. На Западе на это никто не обратил внимания. В 90-х гг., во время пузыря на фондовом рынке, политики с радостью объявили о наступлении так называемой «новой экономики». Когда же механизм вышел из строя, на смену пузырю на фондовом рынке пришел пузырь на рынке жилья, который, как оказалось, имел более высокую разрушительную силу. Экономики теряли почву под ногами, и уровень долга продолжать расти. Западные политики со своей любовью к продолжительному экономическому росту слишком близко подлетели к солнцу и, как Икар, рухнули на землю. А сейчас здоровье западной экономики слишком запущено, чтобы реагировать на препараты и процедуры, предписываемые отчаявшимися политиками. Действительно, чем дольше длится кризис, тем больше он напоминает ситуацию в Японии в 90-х гг., только существенно превосходит ее по масштабам.Акции западных стран понижаются десятый год подряд. Рынок жилья США снова падает, повторяя падение цен на землю в Японии. Долгосрочные процентные ставки по государственному долгу находятся на чрезвычайно низком уровне, несмотря на неконтролируемые государственные займы. Нет смысла их повышать, потому что никто не хочет брать в долг в этом мире, которые страдает от неопределенности, вызванной избыточными долгами. В большинстве западных государств отсутствует инфляция, а это грозит повторением дефляционного отчаяния Японии. Кроме того, прекратился рост денежной массы, даже несмотря на самые разные нетрадиционные меры, принимаемые центробанками, чтобы оживить кредитную систему. На фоне всеобщего дефляционного несчастья выделяется Великобритания, которой удалось породить инфляционные страхи. Два года назад Правительство и Банк Англии пришли к выводу, что переориентация экономики Великобритании с сектора финансовых услуг на производство, пойдет ей на пользу. Для этих целей была принята политика «благотворного невмешательства» в валютный курс, в результате которой фунт пошел на дно, как камень. Но это привело не к увеличению активности, а к росту цен. Но в то же время падение фунта позволило избежать дефляции, как в Японии. Однако если он продолжит падать, или если изменятся государственные ценовые ожидания, дальнейший рост инфляции окажется под сомнением. Новое правительство Великобритании идет на небывалую экономию, и отказ от кредитов повлияет на Туманный Альбион так же, как и на все другие страны. Все западные экономики находятся в одной лодке с дырами, пробитыми непомерными долгами. Может быть, именно в этом кроется истинная причина того, почему пижама Мервина Кинга постоянно промокает.

Он искусственно поддержал большую часть европейской банковской системы. Он вмешался на рынки государственных облигаций. Он с успехом добился публикации «стресс-тестов» банков и предложил смелую политическую реформу для 11-летнего валютного союза. В то же время его председатель неустанно призывает политиков к активным действиям и финансовой дисциплине. Для института, который, по общему мнению, посвящает все свое время исключительно нудной, но жизненно важной борьбе с инфляцией, у европейского Центробанка, на удивление, очень много работы. Резкое увеличение влиятельности банка — одно из самых значительных изменений в экономической сфере и наследие кризисов последних трех лет. Ранее ЕЦБ представлялся абсолютно независимым Центробанком, ориентированным на борьбу с инфляцией, осмотрительность которого соответствовала сонной атмосфере его родного Франкфурта. На сегодняшний день едва ли можно найти такую финансовую область, в которую он не был бы вовлечен, восстанавливая стабильность в Еврозоне, или помогая правительствам в их начинаниях. Его монетарная политика, установление официальных процентных ставок и туманные высказывания о возможных шагах в будущем, мало кому интересны. ЕЦБ приковывает к себе внимание мировой общественности своими возрастающими политическими, и весьма неоднозначными действиями в рамках кризисного управления. Именно они определят судьбу Еврозоны и повлияют на мировой экономический рост. Назад пути уже нет. ЕЦБ превратился в, своего рода, мини-МВФ для Европы — он обеспечивает систему ликвидностью, правда, при выполнении определенных условий. В Германии опасаются, что растущая роль ЕЦБ приведет к смещению приоритетов. «Сегодня инфляция не грозит нам, и, совершенно очевидно, не будет угрожать и в следующем году. Но однажды начнется настоящий экономический подъем, но сблизившийся с политиками ЕЦБ не сможет эффективно решать инфляционные задачи» — отмечает старший экономист Commerzbank.

Валютные аналитики Barclays Capital во Франкфурте считают, что ЕЦБ открыл ящик Пандоры. "Дело в том, что инфляция в Еврозоне окажется намного выше ожиданий, сопутствовавших созданию монетарного союза. Текущие политики в дальнейшем могут спровоцировать обесценение валюты. Вездесущность ЕЦБ — результат исключительных экономических обстоятельств. ФРС США и Банк Англии также изменили свою политику для борьбы с кризисом. Однако трансформация ЕЦБ — результат вакуума, оставленного политиками — никогда не планировалась в Еврозоне, более того, она противоречит традиционной континентальной точке зрения, что роль Центробанка должна быть четко определена. Все перевернулось в течение нескольких майских дней, в течение которых Жан-Клода Трише, председатель ЕЦБ, активно действовал. Будучи председателем Банка Франции в 1990-х, он заработал репутацию борца с инфляцией, под стать Бундесбанку. Он ветеран мирового финансового кризиса 1980-х.

До мая, чрезвычайные меры ЕЦБ концентрировались на удовлетворении спроса на ликвидность со стороны всех банков Еврозоны. Используя стратегию «улучшенной кредитной поддержки», Европейский Центробанк действовал в качестве посредника между банками, которые боялись предоставлять займы друг другу. Но распространение кризиса государственных финансов Греции вынудило Трише пойти на более решительные меры. Сначала, 3 мая, он протянул руку помощи Афинам, объявив о принятии греческих государственных облигаций в рамках операций по обеспечению ликвидностью, несмотря на значительное понижение их рейтинга.Такие действия были оправданы, поскольку ЕС и МВФ разработали совместную программу помощи для этой страны. Таким образом, активам ЕЦБ ничто не угрожало. Однако данный поступок нарушил обещания банка о запрете на привилегированное положение отдельных стран. Несмотря на тот факт, что действия совета управляющих держались в секрете, все-таки стало известно, что банк обсуждал возможность беспрецедентных мер еще раньше: вмешательство на рынки государственных облигаций для снижения напряжения и гарантии их функционирования. Когда управляющий совет собрался в Лиссабоне 6 мая, все было решено.

Покупка активов Центробанками для оказания поддержки рынкам и укрепления экономики не вызывали никаких вопросов в США и Великобритании. Однако критики ЕЦБ верят, что покупка государственных облигаций даже в небольших размерах вносит путаницу в монетарную и финансовую политики, поощряет финансовую безответственность и усугубляет риски превращения Еврозоны в «трансфертный союз», в котором богатые страны поддерживают бедных конкурентов — все это совершенно противоречит условиям, на которых Германия присоединилась к Еврозоне в 1999 году. На жаркой и шумной пресс-конференции в Лиссабоне г-н Трише заявил журналистам, что вопрос покупки облигаций не обсуждался на заседании совета управляющих ЕЦБ. С технической точки зрения это было корректно — вопрос покупки облигаций не стоял на повестке дня. В то же время он был крайне осторожен в формулировках На вопрос, готов ли ЕЦБ к гибкой реакции на ухудшение ситуации на финансовых рынках, он ответил: «Так точно!». Совет управляющих находился в постоянной готовности. На саммит лидеров стран Еврозоны в Брюсселе на следующий день, однако, г-н Трише прилетел с решительными намерениями. Он был убежден, что правительства должны, в первую очередь, сами принять новые и более жесткие меры. На протяжении последних трех лет он играл политическую роль, вызывавшую удивление тех людей, которые были знакомы с методами, которыми ранее пользовался председатель Бундесбанка. За кулисами, по телефону или при личной встрече, он всегда создавал впечатление влиятельной силы, с которой приходилось считаться даже самым могущественным главам государства или правительства.

Первоначальное решение было принято несколько недель спустя после краха Lehman Brothers в сентябре 2008 года, когда г-н Трише вмешался прямо в ход заседания правительства в Бельгии, чтобы обеспечить спасение Fortis, международной компании, занимающейся банковским и страховым делом. В апреле этого года он лично агитировал немецких парламентариев в Берлине за поддержку плана спасения для Греции. События в Брюсселе 8 и 9 мая раскрыли тайный сговор: до тех пор, пока политики не начнут делать шаги, которые удовлетворили бы ЕЦБ, Центробанк не сообщит о своих планах по борьбе с кризисом в Еврозоне. Президент Франции Николя Саркози с большим энтузиазмом поддержал действия ЕЦБ, которые отражали веру его страны в экономическую активность. Ангела Меркель, канцлер Германии с уважением отнеслась к возможности Центробанка принимать решения самостоятельно. Руководителям ЕЦБ постоянно задавали вопросы о планах на будущее, отвечая на которые они всячески подчеркивали свое независимое положение, обеспеченное договором ЕС. Они ни разу не дали прямого ответа.

Ранним утром понедельника 10 мая, министры финансов Европы поведали о плане спасения Еврозоны на сумму 750 миллиардов евро (940 миллиардов долларов или 620 миллиардов фунтов), а также о создании Европейского фонда финансовой стабильности, который должен выступать в качестве кредитора последней инстанции. Только после этого ЕЦБ объявил о расширении программы улучшенной кредитной поддержки и — самое важное — начале покупки государственных облигаций для обеспечения глубины и ликвидности в проблемных сегментах рынка. В течение нескольких часов Испания и Португалия объявили о дальнейших мерах по ужесточению.

Еврозона пела оду смелости ЕЦБ. Адам Позен, член комитета по монетарной политике Банка Англии, опроверг мнение о том, что Европейский ЦБ заплатил высокую цену за отказ от своей «политической неприкосновенности». Выступая в Нью-Йорке, он отметил: «Соглашаться и покупать определенные облигации в определенных обстоятельствах — значит быть зрелым и ответственным политиком». Развитие кризиса, неадекватная реакция правительства и время, понадобившееся политикам для принятия решений, привели к образованию лакуны, которую сейчас пытается заполнить ЕЦБ. У Центробанка имеется техническая возможность и комплексная информация, необходимые для борьбы со стремительно растущим хаосом на финансовых рынках.

Тем не менее, не все члены управляющего совета Банка поддержали программу по покупке облигаций. Нарушая традицию принятия единогласных решений без голосования, меньшинство формально зафиксировало свой протест. Аксель Вебер, председатель Бундесбанка, открыто предупредил о возможных инфляционных последствиях, другие хотели бы обсудить альтернативные варианты. Возражения Вебера оказались в центре внимание, поскольку Берлин хочет видеть его на посту главы Европейского Центробанка в ноябре следующего года, когда истечет 8-летний невозобновляемый срок Трише. Для некоторых, идея возглавления председателем Бундесбанка Европейского Центробанка — крайняя мера. Еще свежи воспоминания о том, как жесткая политика Центробанка Германии в отношении инфляции усугубила панику по поводу валютного курса в Европе в начале 1990-х. Однако Бундесбанк никогда еще не имел дело с таким масштабным финансовым и банковским кризисом. Неясно, как себя повел бы в такой ситуации г-н Вебер, но я подозреваю, что он был бы готов спасти банки и сделал бы то же самое, что и Трише.

Когда дело касается будущих стратегий, Вебер и Трише единодушны. Несмотря на активные действия последних месяцев, Трише как никто другой стремится вернуть банку статус кво. Подтверждение тому — амбициозная программа политической реформы в Еврозоне, выдвинутая ЕЦБ для предотвращения дальнейших кризисов. Трише выступает за более жесткий, независимый контроль над финансовыми политиками, программами по отслеживанию конкурентоспособности экономик Еврозоны и за превращение нового Европейского фонда финансовой стабильности в институт по кризисному управлению.

У ЕЦБ есть и другая причина для беспокойства. Он постепенно сокращает количество приобретенных облигаций, несмотря на сохранение напряженности на рынке. В начале июля в банке потратили лишь 4 млрд. евро по сравнению с 16.5 млрд. евро, потраченными за первую неделю мая. Члены управляющего совета ЕЦБ поддержали решение о продаже уже приобретенных облигаций на сумму 59 млрд. евро Европейскому фонду финансовой стабильности. Может ли жизнь ЕЦБ на самом деле вернуться к той, которую он вел до кризиса? Для этого нужно, чтобы инвесторы вновь прониклись доверием к таким странам, как Греция, Испания и Португалия. В рамках операций ЕЦБ по обеспечению ликвидности остаются непогашенными около 700 млрд. евро. Многое также будет зависеть и от банковских «стресс-тестов», в подготовке которых ЕЦБ принимал участие.

В прошлом году в Нью-Йорке проходили дебаты под названием «Политика «покупай американское/нанимай американцев» — палка о двух концах», в них приняли участие несколько сотен человек. Тогда тройка защитников свободной торговли приняла вызов трех известных протекционистов, которые частенько мелькают на экранах наших телевизоров. Изначально предполагалось, что по итогам голосования аудитории сторонники свободной торговли проиграют соперникам: 45% против 55%. Однако случилось обратное. Они одержали победу с ошеломляющим преимуществом: 80% против 20%. Как утверждали некоторые участники голосования после дебатов, они одержали победу, потому что каждый их аргумент был подкреплен фактами, в то время как их соперники не предложили ничего кроме голословных утверждений и обвинений. Очевидно, что сторонникам свободной торговли сейчас не время впадать в пессимизм и отчаяние. Доводы протекционистов, как новые, так и старые — многочисленные мифы, которые можно с успехом развеять. Рассмотрим наиболее яркие примеры.

Миф 1: «Цена протекционизма и ее обратная сторона, торговые прибыли, — ничтожны». Это, само собой, означает, что если протекционизм удобен с точки зрения политики, не нужно печалиться о том, что он навредит национальной экономике. Это очень привлекательная позиция для многих Демократов в США. По иронии судьбы, этот миф возник на почве неверной методики, основанной на исследовании выдающегося преподавателя из Кембриджа Гарри Джонсона. С 1990 года он стал любимым тезисом Пола Кругмана. Но, несмотря на то, что в Вашингтоне эта тема очень популярна, ни один серьезный ученый не принимает ее всерьез из-за неоспоримых опровержений, опубликованных Робертом Финстра в 1992 году, самым одаренным эмпиристом современности в области торговой политики, а также Полом Ромером из Стэнфорда в 1994 году.

Миф 2: «Свободная торговля может стимулировать экономическое процветание, однако это отрицательно скажется на рабочем классе».Данное утверждение пользуется огромным доверием у профсоюзов, которые считают, что в результате торговли с бедными странами в богатых странах увеличивается количество нищих. По этой причине они выступают за уравниловку — то есть, все затраты конкурентов в бедных странах должны быть увеличены посредством введения таких же трудовых стандартов, которые существуют в богатых странах. Использование вслед за Оруэллом термина «честная торговля» скрывает протекционистскую суть этих действий, цель которых — сократить конкуренцию с импортерами. Многие экономисты считают, однако, что главная причина стагнации заработной платы в развитых странах — это глубокие и продолжительные технологические перемены, направленные на экономию трудовых усилий, а не торговля с бедными странами. Кроме того, рабочим выгодно покупать дешевые импортные товары, в частности, одежду или электронику.

Миф 3: «Свободная торговля требует от других стран также открыть доступ к своим внутренним рынкам». Эта тема всплывает снова и снова каждый раз, когда в Белом Доме меняются хозяева. Однако факты зачастую вымышлены и лишены логической связи. Автомобилестроительные компании США в 1980-х годах были убеждены, что Япония была закрытой страной, тогда как Штаты полностью открылись. Однако именно США установили квоту в размере 2.2 миллионов единиц для японских автомобилей, а японский рынок был полностью открытым, но непростым. Сегодня история повторяется с Китаем. Даже если другие экономики закрыты, открытые экономики все равно выигрывают, придерживаясь принципов свободной торговли. Когда Япония была закрытой страной, а США — открытой, многие считали, что японские компании работали на двух рынках, а американские — только на одном. Первые, как утверждалось, могут снизить затраты на единицу продукции. Однако проблема в данном случае, впрочем, как и всегда, в ошибочном предположении о том, что японские компании всегда будут такими же эффективными, несмотря на протекционизм.

Миф 4: «Пол Самуэльсон запретил свободную торговлю и был самым великим экономистом своего времени». Последнее утверждение, вне всякого сомнения, справедливо, однако с первым можно поспорить. Даже Хилари Клинтон, в ходе своей предвыборной президентской кампании, по ошибке повторила этот ложный вывод. Самуэльсон говорил о том, что любое внешнее изменение может нанести вред экономике. Он совсем не утверждал, что наиболее адекватной ответной мерой в такой, неудачно сложившейся ситуации, станет введение запрета на свободную торговлю. Рассмотрим пример. Если Флорида пострадала от урагана, ее губернатор только усугубит положение дел, введя в качестве ответной меры запрет на торговлю с другими штатами.

Миф 5: «Создание рабочих мест в других странах нанесет непоправимый ущерб богатым странам». Этот страх появился в ходе неудачной президентской кампании Джона Керри в 2004 году, когда процесс преобразования оцифрованных рентгеновских лучей перенесли из Массачусетского госпиталя в Бостоне в Индию. Ни один из врачей-рентгенологов не потерял работу в США, их доходы также не пострадали. Мобильность рынка услуг не привела к экономическому цунами в богатых странах. Зачастую, рабочие места, которые исчезли бы в любом случае по причине высоких расходов в США и других высоко развитых странах, вновь появлялись в странах с более низким уровнем расходов, тем самым, сохраняя сферы услуг, которые при других обстоятельствах были бы утеряны. Такие известные зарубежные паникеры, как, например, экономист Алан Блайндер, изменили свою точку зрения и теперь утверждают, что рост коммерческой реализуемости услуг ведет к необходимости более активного внедрения давно принятой программы помощи низкорентабельным сферам. Но сторонники свободной торговли как раз не имеют ничего против этого!

Есть небольшая проблема: у нынешнего правительства, как и у правительства 70-х, нет полномочий на умерщвление плоти нации.

В 1970 мне был 6 лет и я мало что помню из того времени. Распад Битлов обошел меня стороной, равно как и чемпионат мира по футболу 1970 года, и у меня остались лишь смутные воспоминания о состоявшихся в том году всеобщих выборах, когда некий г-н Хит сменил какого-то г-на Вильсона. Единственным событием, которое произвело на меня неизгладимое впечатление, стала первая высадка человека на Луне. Я до сих пор вспоминаю те зернистые фотографии, сделанные в 1969 году, когда Нил Армстронг произнес свои теперь уже знаменитые слова. Тогда я решил, что стану астронавтом. Потом я вырос. Путешествия на большом космическом корабле в открытый космос потеряли для меня былой шарм. Но и на земле ничто меня не привлекало. В 1972 году дед взял меня и моего брата на прогулку по Лондону, и, оказавшись на Смит-Сквер, мы волей случая стали свидетелями массовых беспорядков. Я с удивлением наблюдал, как взрослые мужчины дерутся с полицейскими. Только позже я узнал, что это был ключевой момент забастовки докеров, которая могла парализовать всю страну.

Семидесятые ассоциируются с яростью и недовольством. Нефтяные шоки, забастовки, топливо по карточкам, отключение электричества, чтение при свечах, нескончаемые выборы, бестолковые политики, политика регулирования доходов, эти жуткие брюки-клеш и, худшее из зол, ужасная музыка. Никакие экономические и политические страдания не сравнятся с Bay City Rollers, Mud, Showaddywaddy и Donny Osmond. Десятилетие оказалось пыткой во многих вопросах. Чем больше я думаю об этом, тем больше начинаю опасаться, что мы вновь возвращаемся к былым мрачным временам. Правда, надо признать, что музыка изменилась в лучшую сторону (хотя, я не уверен, что мне придется по вкусу все, что закачано в iPod моих дочерей). В других областях ситуация развивается по тревожно знакомому сценарию. Это касается не только поражения сборной Англии в матче с Германией на чемпионате мира 2010. Как и в 70-х, кажется, наша экономика сбилась с верного курса. Всего несколько лет назад многие политики и другие различные хранители нашей экономической судьбы были уверены, что нашли эликсир экономического успеха, нечто подобное «форсированию научно-технической революции» Гарольда Вильсона в середине 60-х. Однако, оказалось, что, как и г-н Вильсон в свое время, они ошиблись. В конечном счете, подножку Вильсону подставила экономика, которая оказалась неспособной выполнить все грандиозные обещания премьер-министра. Великобритания жила не по средствам, постоянно наступая на одни и те же грабли — кризис платежного баланса, который привел в 1967 году к унизительной девальвации фунта и смутным, в большинстве случаев, пустым обещаниям о «фунте в кармане» (Прим.  имеется ввиду знаменитая фраза Вильсона, сказанная после девальвации фунта: «Это не значит, что здесь, в Британии — в вашем кармане, или в вашем кошельке — фунт теперь стоит меньше»;)

Впоследствии, различные политики предлагали массу решений на скорую руку. Консерваторы, оказавшиеся в большинстве в начале 70-х, организовали колоссальный бум, который затем обернулся инфляцией. Другие же ухватились за речь Инока Пауэлла в 1968 году, которая получила название «Реки крови». Резкая, обличительная, на тему расизма она еще больше подогрела анти-иммиграционные настроения. Интересно, боготворят ли Пауэлла в современной Аризоне? (Прим. : в начале этого года губернатор Аризоны подписал жесткий законопроект об иммиграции). Стоящие во главе Лейбористы не знали, что делать. Одни предлагали уйти из ЕЭС и установить новые торговые барьеры. Стоящие по левую сторону Лейбористов хотели национализировать все, в то время как другие, по правую сторону, считали, что настало время сократить государственные расходы. Между тем, в рядах Либералов царил беспорядок, главным образом потому, что все происходило при подозрительных обстоятельствах.

Тогда в чем же сходство, скажете вы? Все дело в том, что мы снова живем не по средствам. Теперь нет кризиса платежного баланса. Зато у нас долговой кризис, который в значительной степени ослабил эффективность финансовой системы, нарушил уверенное положение домохозяйств и заставил новое правительство вводить жесткие меры экономии такого масштаба, которого мы не видели с 1977 года, когда МВФ уговорил правительство Лейбористов под руководством Джима Каллагана на «драконовские» сокращения расходов. В ответ, правительство Каллагана, столкнувшись с вотумом недоверия, вынуждено было заключить сделку с Либералами. Ничто не напоминает? Финансовые рынки приветствовали бюджет Джорджа Осборна с огромным энтузиазмом, фунт вырос, доходность по облигациям снизилась. Но Миинстру финансов еще предстоит раскрыть детали его «драконовских» сокращений расходов. Стратегия понятна: за несколько месяцев подготовить избирателей к страшной правде, которая станет известна 20 октября, когда откроются многочисленные подробности полного отчета Правительства о государственных расходах. Откровенно говоря, у Правительства нет выбора. В Великобритании тяжелая финансовая ситуация, и меньше всего нам сейчас нужны визиты обаятельных женщин и мужчин из МВФ, предлагающих свою помощь. Зачем тогда нужны были общие выборы? Ни одна из сторон не выиграла бы, поскольку за финансовые ниточки дергал бы МВФ, а не Парламент.

Однако здесь присутствуют очевидные риски. Государственный сектор по-прежнему жестко контролируется профсоюзами. Проводить значительные сокращения не просто — в British Airways знают об этом не понаслышке. Масштабы сокращений в некоторых департаментах английского Правительства просто ошеломляют. Сокращение расходов на 25% или больше потребует сочетания таких качеств, как изобретательность и абсолютная жестокость. Сколько горя еще предстоит пережить стране? Полиция уже доведена до белого каления. Дело не в том, что созданная коалиция состоит из странноватого набора участников, просто у этого Правительства, как и в 70-е, нет полномочий на обещанные жесткие меры. Перед выборами каждая политическая партия прилагала все усилия, чтобы убедить нас в своей готовности защищать основные социальные институты. Честные разговоры о масштабах сокращений были совершенно ни к чему.

Полный отчет о расходах скоро будет готов и обнародова. Будет ли он воспринят с единодушием, или нас ждут очередные политические дрязги? Каллаган и Дэнис Хили, министр финансов, в итоге, были вынуждены сделать звонок в МВФ в 1977 году, поскольку в Кабинете министров так и не смогли придти к единому мнению по сокращению расходов. На этот раз, у нас предостаточно времени, чтобы найти правильные ответы, и полным полно политических препятствий, которые с большой долей вероятности могут встретиться на нашем пути. Пока Правительство вынуждено бороться со значительным финансовым расточительством, Банк Англии также теряется в догадках, что же делать дальше. Помимо недавнего расширения полномочий, которое позволяет сконцентрироваться на достижении не только ценовой, но и финансовой стабильности, Центробанк продолжит искать новые инструменты для решения поставленных задач. В 70-е была предпринята попытка введения жестких рамок для сдерживания роста долга, условно называемая «Корсет». Она не принесла результатов (как правило, корсеты предназначены для маскировки, а не коррекции избыточности). На сегодняшний день разговоры ведутся только о новых разумных правилах в макроэкономике и коэффициенте достаточности капитала для банков. Быть может, эти средства дадут результат. Однако они подозрительно напоминают старинный «Корсет». По заявлениям Банка Англии, целью «Корсета» было стимулирование смены направления банковских операций. Изменится ли что-нибудь на этот раз? Тем не менее, надо надеяться, что, несмотря на угрозу беспорядков и недовольств, мы избежим повторения худших эпизодов из 70-х. Больше никаких отключений электричества, поскольку большая его часть поставляется из Франции. Больше никаких неловких бормотаний на школьной дискотеке под звуки Leo Sayer и «When I Need You». Конечно особенных улучшений ждать не стоит, но и готовиться к худшему пока еще рано.

Стивен Кинг, управляющий директор HSBC

Что плохого в незначительной дефляции?

Когда политики Федеральной резервной системы встретились в Вашингтоне, чтобы измерить экономический пульс и наметить политический курс, их мысли были заняты ценами. А если точнее — их падением. Нельзя сказать, чтобы сейчас мы страдали от дефляции. Индекс потребительских цен, за исключением продуктов питания и энергоносителей, в апреле и мае вырос на 0.9% в годовом исчислении, — это самое незначительное увеличение за 44 года. Излюбленный показатель инфляции ФРС, индекс личных потребительских расходов, вырос на 1.2% за 12 месяцев. Экономика США сейчас переживает дезинфляцию, т.е. период замедленного роста цен, а не дефляцию, которая сопровождается падением цен. А вообще умеренная дефляция — это не так уж и плохо. Для начала стоит сказать, что если ФРС желает добиться одной из своих целей — стабильности цен, — то неофициальный целевой уровень инфляции 1.5–2% явно не будет этому способствовать. 2%-ый годовой темп инфляции соответствует 48.6%-ому росту цен за 20 лет. Через 35 лет цены увеличатся вдвое. Те, кто сомневается в этих расчетах, пусть посмотрит на влияние великой инфляционной умеренности на доллар США. Каждый месяц Бюро трудовой статистики включает покупательную способность потребителей в нижнюю часть Таблицы 1 отчета по CPI, используя в качестве базисного периода 1982–1984 гг. или 1967 г.

Хорошая и плохая новость

Начнем с хорошей новости. В мае на доллар 1982–1984 гг. можно было купить товаров и услуг на 46 центов. Это при условии, что в 1982 году инфляция все еще была высокой и сократилась до 2% только к 1986 г. Тем не менее, потеря долларом более половины своей покупательной способности никак не согласуется с представлением о стабильности цен. Плохая новость в том, что на доллар 1967 года сегодня можно купить товаров и услуг всего на 15 центов. Каждый год инфляция превышает целевой уровень, поэтому если ФРС серьезно настроена на достижение ценовой стабильности, ей нужно добиться снижения инфляции. В противном случае ценовая политика станет ассиметричной. «Нет ничего плохого в краткосрочном периоде незначительной дефляции», — считает Марвин Гудфренд, профессор экономики в Университете Карнеги-Меллона в Питтсбурге. «Беда в том, что незначительная дефляция понизит инфляционные ожидания. Сейчас ФРС боится именно этого». Любой, кто помнит о Великой депрессии и потерянном десятилетии в Японии, испугается. Во время Великой депрессии ФРС допустила сокращение денежной массы на треть. В данный момент наиболее общий показатель денежной массы, М2, медленно, но верно растет.

Япония как модель

После краха фондового рынка и взрыва пузыря цен на недвижимость в 1989 году Япония не смогла решить проблему своих банков-зомби. А, по словам Майкла Бордо, профессора экономики из Рутгерского университета в Нью-Брансуике, штат Нью-Джерси, «в центре японской экономики находится как раз банковский сектор». ФРС обосновывает попытки добиться стабильности цен при помощи положительного целевого уровня инфляции тем, что индексы цен CPI и PCE преувеличивают инфляцию. По крайней мере, так нам говорят. Хотя я в этом не уверена. И г-н Гудфренд тоже. «Во избежание роста цен бизнес стал использовать современные административные технологии, позволяющие переложить повышение цен на потребителя», — говорит он. Это все равно, что сказать, будто искусство покупки товара или использования услуги предполагает умение перемещаться по бесконечным автоматическим телефонным меню. Деградация отдельных услуг, — в голову приходят авиа перелеты, — носит субъективный характер и, следовательно, не может быть изучена при помощи процесса корректировки качества Бюро трудовой статистики. Но это не означает, что это пройдет безболезненно.

Смешанные настроения

Согласно протоколу, на последнем заседании ФРС в апреле оценка инфляционных рисков была «смешанной». Одни считают, что инфляции грозит снижение из-за чрезмерного ослабления в экономике. Другие переживают по поводу роста инфляционных ожиданий, которые снизились после того, как упали цены на сырье, и финансовый кризис в Европе пробил еще одну брешь в лодке, плывущей к восстановлению. Пожалуй, хватит о доверии к ФРС. Если финансовые рынки верят, что ей удастся добиться стабильности цен, инфляционные ожидания будут расти и снижаться день ото дня в ответ на экономические данные и мировые события. В США с их проблемами на рынке жилья, где наблюдается спад банковского кредитования, и потребители сохраняют осторожность, экономике еще далеко до этапа устойчивого роста, когда можно будет без последствий повысить процентные ставки. Если инфляционные ожидания не равны нулю, ФРС нужно серьезнее относиться к ценовой стабильности. А для этого ей нужно включить в политическую стратегию краткий период незначительной дефляции.